3 апреля на экраны России выходит фильм ужасов «Дневники мертвецов». В преддверии его российской премьеры Москву посетил автор картины — знаменитый американский режиссер Джордж Ромеро, известный поклонникам хоррора прежде всего серией фильмов о зомби, начало которой положил культовый шедевр «Ночь живых мертвецов», снятый еще в 1968 году.

Действие «Дневников мертвецов» разворачивается в наши дни в США. Во время съемок фильма ужасов группа студентов одной из американских киношкол, возглавляемая учащимся режиссерского факультета Джейсоном Кридом, узнает невероятную новость: мертвецы во всем мире восстали из могил и начали пожирать живых. Испуганные молодые люди пытаются добраться до дома, но вскоре понимают, что возвращаться им некуда: кровожадные зомби заполонили весь мир. И теперь молодыми кинематографистами движет одно-единственное желание: снять фильм, который должен стать последней кинохроникой обреченной на гибель человеческой цивилизации.

Кинодистрибьюцию картины осуществляет компания «Централ Партнершип». Все права на фильм на территории России принадлежат компании CP Digital, которая и организовала приезд режиссера «Дневников мертвецов» в Москву, где Джордж Ромеро ответил на вопросы корреспондента журнала «Кинобизнес сегодня».

Сергей Некрасов. Практически во всех ваших фильмах так или иначе затрагивается тема сверхъестественного. Чем объясняется ваш интерес к потустороннему?

Джордж Ромеро. Сказать по правде, я никогда не тяготел к мистике. Куда больше меня интересует окружающая нас действительность. Все мои фильмы (в том числе и цикл о зомби) — это моя реакция на существующий порядок вещей. Что бы я ни снимал — хоррор, фэнтези или документальное кино — мне всегда хочется высказаться на какую-либо волнующую меня тему. Реальность, как мне кажется, гораздо страшнее любой истории о мертвецах, призраках или инопланетянах. Меня, во всяком случае, эти существа пугают гораздо меньше, чем пьяный с бейсбольной битой или грабитель с ножом. Когда я был ребенком, мы с родителями (мой отец — кубинец, а мать — литовского происхождения) жили в Нью-Йорке и ребята-итальянцы — а их в нашем квартале было большинство — порой довольно сильно избивали меня за то, что я носил испанскую фамилию. Вот это было по-настоящему страшно. По сравнению с теми моими соседями, зомби — милейшие создания.
В детстве я, конечно же, зачитывался комиксами (в том числе и «Байками из склепа») и любил фильмы ужасов, и это наложило на мое творчество определенный отпечаток. Но все-таки никакой тяги к сверхъестественному я в реальной жизни не испытываю, а зомби — просто мой счастливый билет в мире кинематографа. Мне повезло: я вытащил его, и после этого мне оставалось только оттачивать мастерство. Иногда получалось хорошо, иногда — не очень. Но в целом я доволен своей карьерой, хотя мог бы, наверное, добиться и большего. Джон Форд, например, снял порядка 200 фильмов, а я — только 16. Но я не жалуюсь, ведь мне тоже удалось что-то сказать своими картинами.

- «Дневники мертвецов» — это пятая часть вашей киносаги о зомби. Предыдущие ленты этого цикла вы снимали примерно раз в 10 лет, однако вашу последнюю работу от «Земли мертвых» отделяют всего три года. С чем это связано?

- Собираясь отдохнуть после фильма «Земля мертвых», я задумал снять со студентами одной из флоридских киношкол, в которой вел пару семинаров, небольшую картину с бюджетом не более $200 тыс. Но когда продюсеры из компании Artfire познакомились со сценарием, они сказали мне: «Если впишешься в $2 млн — можешь рассчитывать на нашу поддержку. Делай, что хочешь, мы тебе мешать не будем». Я подумал и согласился. Упускать такую возможность было нельзя: мне уже немало лет — второго подобного шанса могло и не выпасть. И продюсеры сдержали свое слово: на «Дневниках…» мне была предоставлена полная творческая свобода, чего не случалось со времен «Ночи живых мертвецов».
Главным моим желанием было поработать с новыми технологиями (откуда мне было знать, что примерно в то же время Де Пальма начал снимать на «цифру» свой фильм «Без цензуры», а на Universal принялись за разработку «Монстро»). Кроме того, я очень хотел высказаться по поводу той революции, которая происходит сейчас в средствах массовой информации. Прежде всего, я имею в виду то, что сейчас принято называть блогосферой.
Должен напомнить вам, что сегодня в США есть несколько ведущих информационных сетей. Их постоянно (и, надо сказать, небезосновательно) обвиняют в искажении информации и политической ангажированности. Fox News отражает в США точку зрения правых, CNN — левых. Но при этом можно быть уверенным в том, что события, о которых ведется речь в их сюжетах, действительно имели место. Если знать, от кого ты получаешь информацию, то можно сформировать свое мнение по тому или иному поводу. Однако с первых же дней существования телевидения американцы отвыкли думать самостоятельно и предпочитают теперь получать с телеэкрана готовые мнения, сформулированные для них комментаторами. Что же касается блогосферы, то она настроена еще более недружелюбно по отношению к потребителю информации. Каждый блоггер старается манипулировать вашим сознанием, чтобы в конечном итоге завербовать вас в ряды своих сторонников. Цели этих людей неясны, кто за ними стоит — непонятно. Неизвестно даже, произошло ли то, о чем они говорят, на самом деле. Сейчас в мире вообще бум на «самопальную» информацию. Люди носятся со своими камерами (а теперь еще и с мобильниками), надеясь снять что-нибудь ужасное: торнадо, авиакатастрофу, столкновение поездов и т. д. А все участники медиа-рынка — от крупных холдингов до мелких сайтов — их подбадривают: «Давайте, давайте! Снимайте, а мы покажем!». Мне эта тенденция кажется просто устрашающей. «Дневники мертвецов» — моя реакция на сложившееся в СМИ положение вещей. И сказать об этом мне хотелось как можно скорее. Вот я и решил не откладывать!

- Итак, вы поработали с новыми цифровыми технологиями. В чем, на ваш взгляд, состоят их основные преимущества и недостатки?

- Работать с «цифрой» мне очень понравилось. Во-первых, только благодаря новым технологиям, используя которые, не приходилось экономить на количестве дублей, мне удалось не выйти за рамки бюджета. Во-вторых, обойтись без цифровой камеры, снимая фильм о том, что с нами делает Интернет, было бы очевидной ошибкой.
Если же говорить о недостатках, то они были связаны не с техникой и не с технологиями, а с тем, как мы обращались с оборудованием. Снимая на «цифру», очень легко, например, совершить поворот на 360 градусов. Но что делать в этом случае со съемочной группой, присутствующей на площадке: осветителями, ассистентами и т. д.? Чего мы только ни вытворяли, чтобы не попасть в поле зрения камеры: прятались за реквизитом, ныряли под объектив… Но, в итоге, нам, похоже, все удалось. Лишних людей в кадре в «Дневниках мертвецов» нет.
Сразу скажу, что работа с молодыми актерами, которые приняли участие в фильме, стала для меня настоящим удовольствием. Эти ребята раньше, в основном, работали в театре. Их подход к работе сильно отличался от того, который присущ артистам кино. Последние, как правило, знают, какой эпизод в какой день снимается. Это, конечно, хорошо. Но если попросить их сыграть сцену, запланированную, скажем, на послезавтра, они в лучшем случае посмотрят на вас с недоумением. Мои же актеры знали сценарий наизусть. С ними мне легко было снимать даже те эпизоды, которые в сценарии занимали по восемь-девять страниц. Конечно, иногда нам приходилось репетировать по четыре-пять часов, но результат того стоил.

- Большинство ваших картин было снято в Питтсбурге и его окрестностях. Почему съемки «Земли мертвых» и «Дневников мертвецов» полностью прошли в Торонто?

- Действительно, до «Земли мертвых» я все свои картины снимал в Питтсбурге. В этом городе я жил с тех времен, когда учился в колледже. Там у меня, можно сказать, сформировалась «семья», состоящая из моих соратников по кинематографу. После успеха «Ночи живых мертвецов» и особенно «Рассвета мертвецов», вышедшего на экраны в 1978 году, мне было довольно легко обеспечивать всех этих людей работой. В Питтсбурге в те дни снималось немало голливудских фильмов. А потом студии-мэйджоры стали снимать в других городах (например, в Сент-Луисе) и странах (в частности, в Канаде). Мне еще повезло, что от Питтсбурга до Торонто — всего пять часов езды. Конечно, я страшно переживал, расставаясь с некоторыми своими коллегами и друзьями, к которым давно привык. Знаете, что мне не нравится при работе с крупными студиями? Они постоянно навязывают тебе свое мнение! Их представители постоянно говорят: «Возьми этого оператора: он недавно получил «Оскар»! Пусть музыку напишет этот композитор: у него все здорово получается!». Чаще всего речь действительно идет о настоящих профессионалах, но дело в том, что я предпочитаю работать не просто с мастерами своего дела, а с теми из них, которые говорят со мной на одном языке. Но снимать мне все-таки очень хотелось… Вот и пришлось работать в Канаде. Кстати, теперь я уже навсегда перебрался в Торонто. Думаю, что переезжать оттуда мне уже не придется. Киноиндустрия там развита великолепно. К слову, совсем недавно я подал заявление на получение вида на жительство в Канаде. Здесь, наверное, было бы хорошо ввернуть что-нибудь о том, что я покинул США по политическим мотивам, но это было бы неправдой. Просто в Торонто живет моя новая спутница жизни.

- Вы сыграли в «Дневниках мертвецов» офицера полиции, утверждающего, что в том ужасе, который обрушился на США, повинны не зомби,
а нелегальные иммигранты. Весь эпизод с вашим участием длится около 20 секунд. Раньше вы уже не раз появлялись в своих фильмах в «камео». По какому принципу вы отбираете эти роли?

- Сначала мне хотелось, подобно Хичкоку, хотя бы на несколько секунд появляться в каждом своем фильме. Эпизоды с моим участием есть в «Ночи живых мертвецов», «Рассвете мертвецов», «Мартине» и т. д. Однако потом я понял, что у меня просто нет времени на это баловство, и перестал лезть в кадр. Но для «Дневников мертвецов» я все-таки решил сделать исключение. Видимо, потому что работа на этом проекте нередко пробуждала у меня чувство ностальгии по старым добрым временам.
Ну, а если говорить о сыгранных мною персонажах, то они по большей части — самые настоящие подлецы. Кстати, я никогда не думал, почему выбираю для себя такие роли. Наверное, потому, что отрицательные герои лучше запоминаются.

- Ваши фильмы насыщены актуальной проблематикой. Почему фоном для социальной сатиры и высказываний на общественно-политические темы вы раз за разом выбираете именно вторжение зомби, а не, скажем, нашествие вампиров или злобных инопланетян?

- В моих фильмах мертвецы (я предпочитаю называть их именно так; зомби в моем понимании — это существа из картин Жака Турнье, обитающие на далеких экзотических островах) представляют собой некую мощную силу, которую можно, наверное, сравнить с землетрясением или с цунами. Внезапно появляясь в этом мире, она в одночасье изменяет все правила общественного устройства. Люди пытаются сохранить прежний порядок привычными методами, но у них ничего не получается. Я ведь по сути дела снимаю истории о людях, а не о зомби. Последние — просто фон для разворачивающейся истории. И в качестве фона они идеальны. С инопланетянами так легко бы не получилось: пришлось бы объяснять, откуда и зачем они прилетели на Землю, придумывать для них оружие и разрабатывать дизайн их корабля. А зомби — они просто есть и все. И не нужно никаких ухищрений: грязный костюм, немного грима, размазанная по лицу искусственная кровь — и дело сделано, актеры к съемкам готовы!

- И все же три года назад вы сказали, что изначально речь в «Ночи живых мертвецов» должна была идти о вампирах…

- Дело в том, что на создание этой картины меня во многом вдохновила книга Ричарда Матесона «Я — легенда». В том произведении действительно фигурировали вампиры, но в своем фильме я решил заменить их вылезшими из могил мертвецами. Вначале наш проект был зарегистрирован как «Ночь пожирателей плоти». Из-за этого мы, кстати, потеряли права на картину, когда дистрибьютор Уолтер Рид изменил ее название на «Ночь живых мертвецов». Фильм перешел в общественное достояние, и в итоге мы не получили ни доллара от продаж нашей ленты на видео. Нас просто обвели вокруг пальца, а мы — новички в кинобизнесе — ничего не могли сделать. Как бы то ни было, но я не хотел снимать фильм о вампирах. «Ночь живых мертвецов» задумывалась мною как взгляд молодого американца шестидесятых годов прошлого века на то, что тогда происходило: произвол полиции, война во Вьетнаме и т. д. Существа, пьющие кровь, не могли стать метафорой тогдашнего ужаса, а вот стадо грязных каннибалов, управляемых не мозгами, а примитивными инстинктами, вполне подходило для этой цели.

- На «Дневниках мертвецов» вы уже в четвертый раз работали с продюсером Питером Грюнвальдом, с которым в 2000 году основали производственную компанию Romero-Grunwald Production. Как сложился ваш тандем?

- Спонтанно. Когда-то Питер приобрел права на мой фильм «Обезьяний оскал». Сначала мы общались с ним только по телефону, потом встретились друг с другом и вскоре подружились. Мне очень нравится работать с этим продюсером. Мы, что называется, настроены на одну волну. Одно из главных его достоинств состоит в том, что он очень внимательно относится к сценариям и, редактируя их, никогда не рубит сплеча. Видимо, это объясняется тем, что Питер воспитывался в литературной семье: его отец долгое время был главным редактором журнала Time, а потом написал несколько книг, включая автобиографию. Питер — продюсер от Бога, он знает толк и в бизнесе, и в творчестве. Он не имеет ничего общего с корпоративными зомби в белых воротничках, у которых в глазах можно разглядеть только знак доллара. Эти существа, кстати сказать, встречаются не только в крупных компаниях. Их не так мало и среди так называемых независимых продюсеров.

- Хотелось бы узнать, почему вы перестали работать с выдающимся мастером спецэффектов Томом Савини, без которого не обходился ни один из ваших проектов на протяжении многих лет?

- Мы дружим до сих пор, но в последнее время Том гораздо больше увлечен актерской игрой, чем работой над спецэффектами, которой он предоставляет заниматься сотрудникам своей компании, расположенной прямо в его доме в Питтсбурге. Последнее, кстати, повлияло на то, что на проекте «Земля мертвых» от его услуг отказались продюсеры Universal. Их категорически не устраивало, что спецэффектами на их картине будет заниматься кто-то, у кого кроме дома ничего нет — ни внушительного счета в банке, ни крупной недвижимости. Такого ведь в случае чего даже и не засудишь толком. Так что спецэффектами на «Земле мертвых» занялся другой большой мастер — Грег Никотеро из компании K.N. B. Special Effects. Кстати, Грег — отличный парень и бывший ассистент Тома.

- За свою карьеру вам довелось сотрудничать и с независимыми компаниями, и со студиями-мэйджорами. С кем вам работалось наиболее комфортно?

- Ну, здесь мне долго думать не придется. Конечно, с независимыми! С мэйджорами мне не по пути! Мне не нравится, как они ведут себя с режиссерами, навязывая творческим людям свое видение. Я понимаю, что они должны защищать свои капиталовложения, но мне от этого не легче. Я заслужил право делать то, что хочу, и больше не намерен этим правом поступаться. Пусть я заработаю меньше денег (их у меня, в принципе, хватает; мои фильмы — особенно «Рассвет мертвецов» — регулярно переиздаются на DVD), но получить их за то, что сделано от души, мне будет приятнее. Теперь крупным студиям не просто поймать меня на крючок. Когда-то я работал с Orion. Про них говорили, что они с большим вниманием относятся к режиссерам. Так вот, они заставили меня изменить финалы двух фильмов (в частности, «Темной половины»), из-за чего, по моему мнению, и тот и другой провалились в прокате. В результате Orion разорился — ну и поделом!
Лучше всех из мэйджоров со мной обращались представители Universal. Не скажу, что наше сотрудничество было абсолютно безоблачным, но они, по крайней мере, сразу сказали, чего хотят и чего не дадут мне сделать ни при каких условиях. В результате все изменения были внесены в сценарий еще во время подготовительного периода, а потом я уже спокойно работал.

- А как «Дневники мертвецов» идут в американском прокате?

- Наработка на копию у моего фильма вполне приличная, однако больших денег он в прокате, естественно, не заработает, поскольку компания братьев Вайнштейн Third Rail Releasing выпустила его в США менее чем на 50 копиях. Полагаю, что основную ставку американские дистрибьюторы сделали на DVD. Ничего удивительного тут нет: мои картины традиционно собирают больше денег именно в этом формате. Я уверен, что моя картина принесет доход (в конце концов, ее бюджет совсем невелик). Ну, а на то, чтобы конкурировать с авторами блокбастеров, я и не претендую!

- Вы уже сорок лет создаете фильмы ужасов. Какие изменения претерпел этот жанр за минувшие годы?

- Изменений много, но все они носят преимущественно технический характер. Порой мне кажется, что хоррор снимают сейчас специально обученные зомби, у которых все в порядке с мастерством, но нет ни души, ни выдумки. Молодые режиссеры сейчас лучше понимают слово «тренд», чем «метафора». В результате фильмы ужасов становятся все более жестокими и все менее осмысленными. Если кому-то и удается сделать что-нибудь значительное (а это происходит нечасто), то к его картине сразу приделывают бесконечный хвост из сиквелов. Впрочем, так поступали и в семидесятые. Так что, как видите, ничего нового в моем любимом жанре, по большому счету, не происходит.

- А вы сами смотрите фильмы ужасов? Если да, то как вы относитесь к работам других авторов, снимающих картины про живых мертвецов?

- В свое время мне нравились многие фильмы Лючио Фульчи, но этот режиссер, к сожалению, давно умер. Если же говорить о современных картинах, то, на мой взгляд, очень хороша была лента «Зомби по имени Шон» с Саймоном Пеггом в главной роли (он, кстати, прочитал несколько закадровых телекомментариев, звучащих в «Дневниках мертвецов»). Зак Снайдер сделал ремейк моего «Рассвета мертвецов», но от его фильма (за исключением первых 15 минут) я, вообще-то, не в восторге. Экшен-сцены ему, действительно, удались, но в остальном лента Зака больше напоминает видеоигру. Может быть, это как раз то, что нужно сегодня подросткам, но мне такое не по душе. А вот картина «28 дней спустя» и ее сиквел мне, скорее, понравились. Во всяком случае, видно, что эти ленты снимали живые люди. Очень бы хотелось, чтобы они оставались живыми и впредь!

- А не хотелось ли вам самому сделать ремейк какого-нибудь из ваших фильмов?

- Да, но только одного. Я имею в виду «Время ведьм». Хотелось бы получше прописать образ главной героини, придать ему большую глубину, усилить драматические линии и обострить основной конфликт. Когда я снимал этот фильм, я был еще довольно молод, да и бюджет был слишком мал. Сегодня мне понятно, что нужно делать. Но найдутся ли продюсеры, которых заинтересует этот ремейк,— неизвестно.

- И традиционный вопрос о творческих планах… Что можно сказать сегодня о мюзикле про зомби, о котором вы говорили на протяжении нескольких последних лет?

- Тут вы попали прямо в точку. Буквально две недели назад мне позвонил продюсер этой картины (cейчас проект носит название Diamond Dead) и сообщил, что процесс пошел. Что из этого выйдет — не знаю, но мне очень хочется снять этот фильм. К проектам, находящимся в подвешенном состоянии, относится и Solitary Isle — экранизация романа Кодзи Судзуки. Скорее же всего, моим следующим фильмом станет сиквел «Дневников мертвецов», но и о нем говорить пока преждевременно. Как видите, жизнь режиссера независимого кино изменчива, неопределенна и полна трудностей. Но я знал, на что шел, так что жаловаться мне не на кого!