3 апреля на экраны России выйдет фильм ужасов «Дневники мертвецов». В преддверии его российской премьеры Москву посетил автор картины — знаменитый американский режиссер Джордж Ромеро, известный поклонникам хоррора прежде всего серией своих фильмов о зомби, начало которой положил культовый шедевр «Ночь живых мертвецов», снятый еще в 1968 году.

Действие «Дневников мертвецов» разворачивается в наши дни в США. Во время съемок фильма ужасов группа студентов одной из американских киношкол, возглавляемая учащимся режиссерского факультета Джейсоном Кридом, узнает невероятную новость: мертвецы во всем мире восстали из могил и начали пожирать живых. Испуганные молодые люди пытаются добраться до дома, но вскоре понимают, что возвращаться им  некуда: кровожадные зомби заполонили весь мир. И теперь молодыми кинематографистами движет одно-единственное желание: снять фильм, который должен стать последней кинохроникой обреченной на гибель человеческой цивилизации.

Кинодистрибьюцию картины будет осуществлять компания «Централ Партнершип». Все права на фильм на территории России принадлежат компании CP Digital, которая и организовала приезд режиссера «Дневников мертвецов» в Москву, где Джордж Ромеро ответил на вопросы корреспондента журнала «Кинобизнес сегодня».

Сергей Некрасов. Практически во всех ваших фильмах так или иначе затрагивается тема сверхъестественного. Чем объясняется ваш интерес к потустороннему?

Джордж Ромеро. Сказать по правде, я никогда не тяготел к мистике. Куда больше меня интересует окружающая нас действительность. Все мои фильмы (в том числе и цикл о зомби) — это моя реакция на существующий порядок вещей. Что бы я ни снимал — хоррор, фэнтези или документальное кино — мне всегда хочется высказаться на какую-либо волнующую меня тему. Реальность, как мне кажется, гораздо страшнее любой истории о мертвецах, призраках или инопланетянах. Меня, во всяком случае, эти существа пугают  гораздо меньше, чем пьяный с бейсбольной битой или грабитель с ножом. Когда я был ребенком, мы с родителями (мой отец — кубинец, а мать — литовского происхождения) жили в Нью-Йорке и ребята-итальянцы — а их в нашем квартале было большинство — порой довольно сильно избивали меня за то, что я носил испанскую фамилию. Вот это было по-настоящему страшно. По сравнению с теми моими соседями, зомби — милейшие создания.
В детстве я, конечно же, зачитывался комиксами (в том числе и «Байками из склепа») и любил фильмы ужасов, и это наложило на мое творчество определенный отпечаток. Но все-таки никакой тяги к сверхъестественному в реальной жизни я не испытываю, а зомби  — это мой счастливый билет в мире кинематографа. Мне повезло: я вытащил его, и после этого мне оставалось только оттачивать мастерство. Иногда получалось хорошо, иногда — не очень. Но в целом я доволен своей карьерой, хотя мог бы, наверное, и добиться большего. Джон Форд, например, снял фильмов 200, а я — только 16. Но я не жалуюсь, ведь мне тоже удалось что-то сказать своими картинами.

- «Дневники мертвецов» — это пятая часть вашей киносаги о зомби. Предыдущие ленты этого цикла вы снимали примерно раз в 10 лет, однако вашу последнюю работу от «Земли мертвых» отделяют всего три года. С чем это связано?

- Собираясь отдохнуть после фильма «Земля мертвых», я задумал снять со студентами одной из флоридских киношкол, в которой вел пару семинаров, небольшую картину с бюджетом не более $200 тыс. Но когда продюсеры из компании Artfire познакомились со сценарием, они сказали мне: «Если впишешься в $2 млн — можешь рассчитывать на нашу поддержку. Делай, что хочешь, мы тебе мешать не будем». Я подумал и согласился. Упускать такую возможность было нельзя: мне уже немало лет, и второго подобного шанса могло и не выпасть. И продюсеры сдержали свое слово: на «Дневниках…» мне была предоставлена полная творческая свобода, чего не случалось со времен «Ночи живых мертвецов».
Главным моим желанием было поработать с новыми технологиями (откуда мне было знать, что примерно в то же время Де Пальма начал снимать на цифру свой фильм «Без цензуры», а на Universal принялись за разработку «Монстро»). Кроме того, я очень хотел  высказаться по поводу той революции, которая происходит сейчас в средствах массовой информации. Прежде всего, я имею в виду то, что сейчас принято называть блогосферой.

Должен напомнить вам, что сегодня в США есть несколько ведущих информационных сетей. Их постоянно (и, надо сказать, небезосновательно) обвиняют в искажении информации и политической ангажированности. Fox News отражает в США точку зрения правых, CNN — левых. Но при этом можно быть уверенным в том, что события, о которых ведется речь в их сюжетах, действительно имели место. Если знать, от кого ты получаешь информацию, то можно сформировать свое мнение по тому или иному поводу. Однако с первых дней существования телевидения американцы отвыкли думать самостоятельно и предпочитают теперь получать с телеэкрана готовые мнения, сформулированные для них комментаторами. Что же касается блогосферы, то она настроена еще более недружелюбно по отношению к потребителю информации. Каждый блоггер старается манипулировать вашим сознанием, чтобы в конечном итоге завербовать вас в ряды своих сторонников. Цели этих людей неясны, кто за ними стоит — непонятно. Неизвестно даже, произошло ли то, о чем они говорят, на самом деле. Сейчас в мире вообще бум на «самопальную» информацию. Люди носятся со своими камерами (а теперь еще и с мобильниками), надеясь снять что-нибудь ужасное: торнадо, авиакатастрофу, столкновение поездов и т. д. А все участники медиа-рынка — от крупных холдингов до мелких сайтов — их подбадривают: «Давайте, давайте! Снимайте, а мы покажем!». Мне эта тенденция кажется просто устрашающей. «Дневники мертвецов» — моя реакция на установившееся в СМИ положение вещей. И сказать об этом мне хотелось как можно скорее. Вот я и решил не откладывать!

- Итак, вы поработали с  новыми цифровыми технологиями. В чем, на ваш взгляд, состоят их основные преимущества и недостатки?

- Работать с «цифрой» мне очень понравилось. Во-первых, только благодаря новым технологиям, используя которые, не приходилось экономить на количестве дублей, мне удалось не выйти за рамки бюджета. Во-вторых, обойтись без цифровой камеры, снимая фильм о том, что с нами делает Интернет, было бы очевидной ошибкой.
Если же говорить о недостатках, то они были связаны не с техникой и не с технологиями, а с тем, как мы обращались с оборудованием. Снимая на «цифру», очень легко, например, совершить поворот на 360 градусов. Но что делать в этом случае со съемочной группой, присутствующей на площадке: осветителями, ассистентами и т. д.? Чего мы только ни вытворяли, чтобы не попасть в поле зрения камеры: прятались за реквизитом, «ныряли» под объектив… Но, в итоге, нам, похоже, все удалось. Лишних людей в кадре в «Дневниках мертвецов» нет.
Сразу скажу, что работа с молодыми актерами, которые приняли участие в фильме, стала для меня настоящим удовольствием.  Эти ребята раньше, в основном, работали в театре. Их подход к работе сильно отличался от того, который присущ артистам кино. Последние, как правило, знают, какой эпизод в какой день снимается. Это, конечно, хорошо. Но если попросить их сыграть сцену, запланированную, скажем, на послезавтра, они в лучшем случае посмотрят на вас с недоумением. Мои же актеры знали сценарий наизусть. С ними мне было легко снимать даже те эпизоды, которые в сценарии занимали по восемь-девять страниц. Конечно, иногда нам приходилось репетировать по четыре-пять часов, но результат того стоил.

- Большинство ваших картин была снято в Питтсбурге и его окрестностях. Почему съемки «Дневников мертвецов» и «Земли мертвых» полностью прошли в Торонто?

- Действительно, до «Земли мертвых» я все свои картины снимал в Питтсбурге. В этом городе я жил с тех времен, когда учился в колледже. Там у меня сформировалась, можно сказать, своя «семья», состоящая из моих соратников по кинематографу. После успеха «Ночи живых мертвецов» и особенно «Рассвета мертвецов», вышедшего на экраны в 1978 году, мне было довольно легко обеспечивать всех этих людей работой. В Питтсбурге в те дни снималось немало голливудских фильмов. А потом студии-мэйджоры стали снимать в других городах (например, в Сент-Луисе) и странах (в частности, в Канаде). Мне еще повезло, что от Питтсбурга до Торонто — всего пять часов езды. Конечно, я страшно переживал, расставаясь с некоторыми своими коллегами и друзьями, к которым давно привык. Знаете, что мне не нравится при работе с крупными студиями? Они постоянно навязывают тебе свое мнение! Их представители постоянно говорят: «Возьми этого оператора: он недавно получил «Оскара»! Пусть музыку напишет этот композитор: у него все здорово получается!». Чаще всего речь действительно идет о настоящих профессионалах, но дело в том, что я предпочитаю работать не просто с мастерами своего дела, а с теми из них, которые говорят со мной на одном языке. Но снимать мне все-таки очень хотелось… Вот и пришлось работать в Канаде. Кстати, теперь я уже навсегда   перебрался в Торонто. Думаю, что переезжать оттуда мне уже не придется. Киноиндустрия там развита великолепно. Кстати, совсем недавно я подал заявление на получение вида на жительство в Канаде. Здесь, наверное, было бы хорошо ввернуть что-нибудь о том, что я покинул США по политическим мотивам, но это было бы неправдой. Просто в Торонто живет моя новая спутница жизни.

- Вы сыграли в «Дневниках мертвецов» офицера полиции, утверждающего, что в том ужасе, который обрушился на США,  повинны не зомби, а нелегальные иммигранты. Весь эпизод с вашим участием длится около 20 секунд. Раньше вы уже не раз появлялись в своих фильмах в «камео». По какому принципу вы отбираете эти роли?

- Сначала мне хотелось, подобно Хичкоку, хотя бы на несколько секунд появляться в каждом своем фильме. Эпизоды с моим участием есть в «Ночи живых мертвецов», «Рассвете мертвецов», «Мартине» и т. д. Однако потом я понял, что у меня просто нет времени на это баловство, и перестал лезть в кадр. Но для «Дневников мертвецов» я все-таки решил сделать исключение. Видимо, потому, что работа на этом проекте нередко пробуждала у меня чувство ностальгии по старым добрым временам.
Ну, а если говорить о сыгранных мною персонажах, то они по большей части — самые настоящие подлецы. Кстати, я  никогда не думал, почему выбираю для себя такие роли. Наверное, потому, что отрицательные герои лучше запоминаются.

- Ваши фильмы насыщены актуальной проблематикой. Почему фоном для социальной сатиры и высказываний на общественно-политические темы вы раз за разом выбираете именно вторжение зомби, а не, скажем, нашествие вампиров или злобных инопланетян?

- В моих фильмах мертвецы (я предпочитаю называть их именно так; зомби в моем понимании — это существа из картин Жака Турнье, обитающие на далеких экзотических островах) — это некая мощная хаотическая сила, которую можно, наверное, сравнить с землетрясением или с цунами. Внезапно появляясь в этом мире, она в одночасье изменяет все правила общественного устройства. Люди пытаются сохранить прежний порядок привычными методами, но у них ничего не получается. Я ведь по сути дела снимаю истории о людях, а не о зомби. Последние — просто фон для разворачивающейся истории. И в качестве фона они просто идеальны. С инопланетянами так бы легко не получилось: пришлось бы объяснять, откуда и зачем они прилетели на Землю, придумывать для них оружие и разрабатывать дизайн их корабля. А зомби — они просто есть и все. И не нужно никаких ухищрений: грязный костюм, немного грима, размазанная по лицу искусственная кровь — и дело сделано, актеры к съемкам готовы!

- На «Дневниках мертвецов» вы уже в четвертый раз работали с продюсером Питером Грюнвальдом, с которым в 2000 году основали производственную компанию Romero-Grunwald Production. Как сложился ваш тандем?

- Спонтанно. Когда-то Питер приобрел права на мой фильм «Обезьяний оскал». Сначала мы общались с ним только по телефону, потом встретились друг с другом и вскоре подружились. Мне очень нравится работать с этим продюсером. Мы, что называется, настроены на одну волну. Одно из главных его достоинств состоит в том, что он очень внимательно относится к сценариям и, редактируя их, никогда не рубит сплеча. Видимо, это объясняется тем, что Питер воспитывался в литературной семье: его отец долгое время был главным редактором журнала Time, а потом написал несколько книг, включая автобиографию. Питер — продюсер от Бога, он знает толк и в бизнесе, и в творчестве. Он не имеет ничего общего с корпоративными зомби в белых воротничках, у которых в глазах можно разглядеть только знак доллара. Эти существа, кстати сказать, встречаются не только в крупных компаниях. Их не так-то мало и среди так называемых «независимых продюсеров».

- И традиционный вопрос о творческих планах… Что можно сказать сегодня о мюзикле про зомби, о котором вы говорили на протяжении нескольких последних лет?

- Тут вы попали прямо в точку. Буквально две недели назад мне позвонил продюсер этой картины (cейчас проект носит название Diamond Dead) и сообщил, что процесс пошел. Что из этого выйдет — не знаю, но мне очень хочется снять этот фильм. К проектам, находящимся в подвешенном состоянии, относится и Solitary Isle — экранизация романа Кодзи Сузуки. Скорее же всего, моим следующим фильмом станет сиквел «Дневников мертвецов», но и о нем говорить пока преждевременно. Как видите, жизнь режиссера независимого кино изменчива, неопределенна и полна трудностей. Но я знал, на что шел, так что жаловаться мне не на кого!