4 декабря на экраны России выходит мелодрама «Париж» — лирическое посвящение французской столице и людям, живущим в ней. Фильм, главные роли в котором сыграли Жюльетт Бинош, Ромен Дюри, Фабрис Люкини и другие известные французские актеры, появится в отечественном кинопрокате под брэндом CP Classic. В преддверии премьеры картины на вопросы корреспондента журнала «Кинобизнес сегодня» ответил режиссер «Парижа» Седрик Клапиш.

Сергей Некрасов. Многие режиссеры мирового кино — причем не только французы — создавали фильмы, посвященные Парижу. Что заставило вас обратиться к этой теме и что, как вам кажется, ускользнуло от внимания ваших предшественников?

Седрик Клапиш. Обсуждать работы других режиссеров мне бы не хотелось. Что же касается моего фильма, то прежде всего замечу, что Париж — это неисчерпаемый источник вдохновения для людей искусства. Можно каждый год, не повторяясь и не затрагивая тем, уже поднимавшихся в ранее созданных лентах, снимать новую картину об этом прекрасном городе.
«Париж» — моя девятая картина. Мне нравится снимать фильмы разных жанров в разных городах мира — в Лондоне, Санкт-Петербурге, Барселоне… И вот однажды я с удивлением осознал, что успел поработать во многих странах, а фильма о Париже так и не снял, хотя мне есть что сказать об этом удивительном городе. История, рассказанная в моей новой картине, как мне кажется, существенно отличается от того, что было в других лентах на эту тему. Сюжет кинематографического портрета Парижа в моем фильме соткан из нескольких основных линий и множества побочных. В картине есть и трагические, и комические элементы, счастливые и несчастные герои, всем известные исторические места и незнакомые туристам кварталы новостроек. Надеюсь, что зрителям будет так же интересно смотреть картину, как мне было работать над ней.

- Мне показалось, что Париж в вашей картине — это не «праздник, который всегда с тобой», как описывал его Хемингуэй, а место, буквально пропитанное меланхолией…

- Вы правы. Париж — город сплина, и мне гораздо ближе его описания, сделанные Бодлером в XIX веке. Люди, живущие в Париже, часто печалятся и думают о смерти. Но это лишь часть большой картины. Несмотря на свойственную им меланхоличность, парижане любят и умеют веселиться, ценят хороший юмор и никогда не прочь выпить и закусить. Все это я и постарался отразить в своей картине.

- Когда родилась идея проекта?

- Примерно два года назад, а на экраны Франции картина вышла в феврале текущего года. Сценарий я написал месяцев за шесть; это довольно быстро, если учесть, сколько сюжетных линий и персонажей мне нужно было связать воедино. А ведь каждому действующему лицу нужно было придать свой, запоминающийся зрителю характер. Но и переусложнять событийный ряд картины мне не хотелось. Необходимо было соблюсти баланс между продуманностью повествования и спонтанностью. Насколько мне это удалось, судить зрителям.

- Центральной фигурой ленты стал переживающий личный кризис танцор Пьер. Трудно ли было сделать так, чтобы этот герой не затерялся на фоне множества других персонажей?

- Для меня это было одной из самых трудных задач во время работы над сценарием. В результате структура ленты получилась довольно сложной. Практически каждый из персонажей является главным героем в своем сюжетном блоке и второстепенным действующим лицом в истории Пьера. Чтобы сделать такую конструкцию естественной, пришлось приложить немало усилий. Ведь у каждой истории в «Париже» — свое настроение, которое должно органично вписываться в эмоциональную палитру картины. В какой-то степени мой фильм можно сравнить со сложным музыкальным произведением — например с симфонией, в которой главная тема сменяется другими, а потом (иногда в несколько измененном виде) звучит снова, и так повторяется несколько раз.

- Роль Пьера исполнил Ромен Дюри, ранее неоднократно сотрудничавший с вами. Что привлекает вас в этом актере?

- «Париж» — уже шестая картина, на которой я работал с Роменом. Он настоящий профессионал, способный и существовать в жестко заданных режиссером предлагаемых обстоятельствах, и блестяще импровизировать. За это время мы успели не только хорошо узнать друг друга, но и подружиться. На площадке Ромен понимает меня с полуслова, а иногда и без слов. Почему так происходит, сказать трудно, а может быть, и невозможно. Попробуйте-ка ответить на вопрос, почему ваш лучший друг — именно этот человек,
а не кто-то другой, и вы все поймете сами. Надеюсь, что наше сотрудничество с Роменом продолжится и впредь.
Должен сказать, что в «Париже» нам удалось собрать замечательный актерский состав. Кроме Ромена в картине приняли участие Жюльетт Бинош, с которой я работал впервые, Франсуа Клюзе, Фабрис Люкини, Карин Виар и другие прекрасные артисты. Каждый из них внес существенный вклад в создание картины, вдохнув жизнь в своего героя. Некоторые реплики, казавшиеся малоубедительными на бумаге, непостижимым образом оживали в устах актеров. Без их помощи мне вряд ли удалось бы внятно рассказать историю «Парижа» языком кино.

- Другим главным героем вашей картины по праву может считаться сама французская столица. Наверное, было очень нелегко снять город так, чтобы он не напоминал Париж, запечатленный другими кинематографистами…

- Да, было непросто освободиться от влияния великих режиссеров, многие из которых — Марсель Карне, Жан Ренуар, Франуа Трюффо, Эрик Ромер и другие — чуть ли не в каждой своей работе признавались в любви к Парижу. Иногда, выстраивая тот или иной кадр, я вдруг понимал, что нечто подобное уже видел в кино. Вначале это меня немного смущало, однако потом я успокоился и стал заниматься своим делом без оглядки на мастеров прошлых лет. Мне стало ясно, что Париж меняется вместе со временем, хотим мы того или нет, поэтому кадры, запечатлевшие город двадцать лет назад, неизбежно будут отличаться от материала, отснятого в наши дни. Впрочем, я уверен, что то же самое можно сказать и о Москве. Если снять фильм в вашем городе сегодня, то наверняка он будет сильно отличаться от картин, скажем, Павла Лунгина, созданных два десятка лет назад.

- Как приняла «Париж» французская публика (и, в частности, парижане)?

- По-моему, очень хорошо.
И я, и продюсеры остались довольны. В моей стране на «Париж» было продано свыше
1 800 000 билетов. Не знаю точно, какая их часть пришлась на долю парижан, но в городских СМИ мне попадались преимущественно положительные отзывы.
С момента выхода картины на экран мне доводилось представлять ее в самых разных странах мира — в Германии, Италии, Мексике, Китае, Японии. Удивительно, но за рубежом мой фильм принимали даже лучше, чем на родине. Наверное, иностранцам открывается в этой картине нечто, ускользающее от французов вообще и парижан, в частности. Что конкретно — не мне судить, поскольку я и француз, и парижанин.

- А как обычно складывается прокатная судьба ваших картин во Франции?

- Довольно неплохо. Наиболее коммерчески успешной моей картиной была «Испанка». Однако со временем мне — да и большинству других французских режиссеров (особенно молодых) — становится все труднее находить деньги на новые проекты. Во Франции эти средства напрямую зависят от количества билетов, проданных на твой предыдущий фильм. А с приходом Интернета все больше людей предпочитает «качать» кино из Сети. К чему мы в итоге придем таким образом, не знаю. Поживем — увидим.

- Вы снимали фильмы во Франции, Великобритании, Испании, России и в других странах. А не хотелось бы вам поработать в Голливуде по примеру ваших соотечественников Жан-Пьера Жене и Александра Ажа?

- И да, и нет. Мне бы очень хотелось снять фильм с американскими актерами в Лос-Анджелесе вне рамок студийной системы. Голливуд же я считаю безжалостной машиной, перемалывающей творческих людей и лишающей их возможности выражать свои подлинные чувства. Я же в кино больше всего ценю свободу самовыражения.

- Какими вы считаете свои фильмы — французскими или европейскими?

- Европейскими. Причем для меня понятие «европейское кино» — это, скоре, антитеза кинематографу США, носителю культурного империализма. 90% фильмов, произведенных
в этой стране, вольно или невольно навязывают американские ценности (культурные, социальные и экономические) всему миру. Французское кино, на мой взгляд, может противостоять такой экспансии только в союзе с национальными кинематографиями других европейских государств; при этом оно, разумеется, не должно забывать о собственных культурных корнях — например о реализме, свойственном лучшим французским фильмам и книгам (скажем, произведениям Флобера, Золя и Пруста).

- Вы преподаете в нескольких киношколах в разных странах мира. Отличаются ли будущие кинематографисты сегодня от того Седрика Клапиша, каким вы были в студенческие годы?

- Безусловно, отличаются. За последние двадцать лет кино сильно шагнуло вперед в технологическом отношении. Сегодня даже в студенческих фильмах используется компьютерная графика, о которой в годы моего обучения мы не могли даже мечтать. Я и мои соученики были, скорее, синефилами — свое вдохновение мы черпали в работах великих кинематографистов. Сегодня у молодых людей порой нет такой возможности. Вне стен своих киношкол они могут посмотреть не то, что хотят, а то, что им предлагает рынок. Чтобы не засорять мозги, им нужно делать гораздо более осознанный выбор, чем нам когда-то. И тут на помощь может прийти Интернет, на негативную роль которого я сетовал чуть раньше. Действительно, из Сети сегодня можно скачать и модный блокбастер, и шедевр автора, чье имя неизвестно широкой публике.

- Каким будет ваш следующий проект?

- Я только начал писать новый сценарий. Это будет комедия. Названия у проекта пока нет, но уже сейчас можно сказать, что он будет сильно отличаться от всех моих предыдущих работ. Кроме того, хотелось бы поработать в жанрах, которые я пока еще не освоил: снять, например, комедийный мюзикл. Но дано ли осуществиться этим планам, покажет время.