8 ноября на экраны России выходит новая картина живого классика голландского кинематографа Йоса Стеллинга («Стрелочник», «Иллюзионист») «Душка», рассказывающая о непростых взаимоотношениях между сценаристом и кинокритиком Бобом, живущим в одной из западных стран, и странным славянином по прозвищу Душка. Когда-то они встретились на кинофестивале в провинциальном российском городе. Несколько лет спустя Душка появляется на пороге дома кинематографиста. Боб не сразу вспоминает, кто этот незваный гость, явно намеревающийся надолго обосноваться в его скромном жилище. У европейца полно своих забот: новый сценарий, новая девушка… И он даже представить себе не может, какую роль в его жизни сыграет Душка.

Дистрибьюцию ленты в России осуществляет компания «Централ Партнершип». В производстве картины, заглавную роль в которой исполнил Сергей Маковецкий, приняла участие российская компания «ТВИНДИ». «Душка» стал фильмом закрытия I Международного фестиваля современного кино «Завтра», проходившего в Москве с 26 по 29 октября. Жюри этого кинофорума возглавил Йос Стеллинг.

В дни своего пребывания в российской столице знаменитый кинорежиссер любезно согласился дать интервью заместителю главного редактора журнала «Кинобизнес сегодня», в котором рассказал о создании картины «Душка» и о многом другом.

Сергей Некрасов. Вы один из трех голландских режиссеров, с чьими именами любители кино во всем мире отождествляют кинематограф Нидерландов. Испытываете ли вы в связи с этим особое чувство ответственности, когда приступаете к очередному проекту?

Йос Стеллинг. Нет, подобных чувств я не испытываю, поскольку не отношу себя к какой-то конкретной национальной киноиндустрии. Кино вообще — интернациональное искусство. Конечно, язык, на котором снят фильм, так или иначе загоняет картину в тесные этнические рамки, но это препятствие можно легко преодолеть, сведя диалоги к минимуму, а то и вовсе к нулю. Поэтому в моих работах герои обычно мало говорят. И в этом отношении фильм «Душка» не стал исключением.

- В мировой кинопрессе нередко утверждается, что за пределами Голландии ваши фильмы востребованы больше, чем в вашей родной стране. Соответствует ли это мнение действительности, и если да, то с чем, по-вашему, это связано?

- Да, подобные утверждения имеют под собой почву. По правде говоря, эта ситуация мне лично по душе. Я не ищу популярности у соотечественников. Русская или, скажем, итальянская публика мне гораздо симпатичнее, чем голландская. Как известно, большая часть территории Нидерландов расположена ниже уровня моря. Нашим предкам приходилось постоянно вести битву за землю с водной стихией. Наверное, поэтому люди в моей стране очень приземленные. Они прагматичны, и искусство для большинства из них — пустой звук. Особенно в том случае, когда фильм лишен привычной повествовательной структуры и нет в нем четких причинно-следственных связей. Этим и объясняется то, почему большинство моих зрителей живут за пределами Голландии. Хотя, конечно, и на моей родине есть настоящие синефилы, тонко чувствующие мои фильмы. Их мнением я очень дорожу.

- Когда началась работа над проектом «Душка»?

- Замысел «Душки» родился около пяти лет тому назад. Кстати сказать, в России я не впервые. Во время визитов в вашу страну я нередко встречал людей, во многом похожих на главного героя моего фильма. Когда, например, я приходил к одному своему русскому другу из Санкт-Петербурга, он готов был снять с себя последнюю рубашку, если бы только она мне потребовалась. Он так и говорил мне: «Йос, бери, что хочешь». Однако проблема была в том, что, приезжая ко мне, этот человек ожидал, что у меня в квартире он тоже может взять, что угодно. Особенности наших национальных культур и стали одним из элементов сюжета «Душки». Но в целом мой фильм не о различиях между Западом и Востоком, а о гораздо более тонких понятиях. О природе одиночества, например… Думаю, что чувство одиночества знакомо и голландцам, и русским, однако выразить его визуально очень непросто. Поэтому я и мой друг и коллега Ханс Хейсен довольно долго работали над сценарием: строчка за строчкой, мысль за мыслью, идея за идеей. Честно говоря, эта работа продолжалась даже во время съемок. Свою лепту в нее внесли и другие люди, в том числе и Сергей Маковецкий.

- А как проходил кастинг русских и украинских актеров? Вы с самого начала планировали работать с Сергеем Маковецким или выбрали его после того, как просмотрели других кандидатов на роль Душки?

- Когда я начинал работу над сценарием, то не писал его ни под Маковецкого, ни под какого-либо другого актера. У меня в голове просто существовал некий собирательный образ Душки. А потом я случайно познакомился с Сергеем (у нас оказались общие знакомые) и с тех пор не представлял никого другого в этой роли. О своем выборе я не пожалел ни разу, даже несмотря на то, что из-за съемочного графика Маковецкого у нас часто возникали трудности. Приходилось увязывать даты приездов Сергея в Амстердам и Киев с расписанием его спектаклей и съемок в других кинопроектах. Что же касается подбора украинских актеров, то здесь я положился на директоров по кастингу, и они оправдали мои ожидания. Так, например, одну из небольших ролей в «Душке» исполнила Руслана Писанка. Я был очень удовлетворен тем, насколько профессионально она отыграла свои эпизоды. О ее опыте работы на телевидении я узнал гораздо позже. Кстати, именно благодаря телевидению мы нашли Миколу Луценко, который сыграл у нас директора кинофестиваля. Мои помощники буквально сбились с ног, разыскивая кого-нибудь, кто мог бы исполнить эту роль, но ни одну из кандидатур я так и не утвердил. И вот, когда до съемок сцен с участием директора фестиваля оставался всего день, я далеко не в самом лучшем расположении духа сидел в гостиничном фойе, в котором был установлен большой телевизор. Шли какие-то местные новости. Я бросил взгляд на экран и увидел человека, полностью соответствовавшего моему видению этого героя. Он читал прогноз погоды. Мы немедленно связались с ним, он принял наше предложение и на «отлично» справился со своей ролью.

- Роль Боба в «Душке» исполнил голландский актер Жен Бервуц, в последнее время нередко снимающийся в ваших фильмах. Что привлекает вас в этом артисте?

- Жен — мой настоящий друг и отличный актер. Мы с полуслова понимаем друг друга. Анализировать же его манеру игры и другие профессиональные достоинства мне бы не хотелось. Скажу лишь, что для меня он значит не меньше, чем когда-то Макс фон Зюдов значил для Бергмана или Марчелло Мастроянни — для Феллини. Если хотите, считайте его моим alter ego. Так что вполне можно сказать, что Боб — это я.

- При желании в вашем фильме можно обнаружить немало стереотипов, часто встречающихся в западном кино, когда европейские или американские режиссеры пытаются рассказать о гражданах СНГ («душа нараспашку», неумеренное потребление алкоголя, хоровое пение и т. д.). Чем это объясяется? Вы действительно видите русских в таком свете, или в этой картине вам хотелось поиграть с этим набором кинематографических клише?

- В «Душке» я не показал ничего такого, чего не видел бы собственными глазами. А в России и в других странах СНГ я видел и пение хором во время алкогольных возлияний, и штурмующую фуршетные столы фестивальную публику, и много чего еще. Впрочем, я ничего не имею и против использования стереотипов в кино (почти все вестерны, например, именно на них и строятся). В конце концов, эти стереотипы делают фильмы доступными широкому кругу зрителей, для которых я и снимаю свои картины. А ведь именно покупающие билеты зрители — главные участники кинопроцесса. Я не из тех режиссеров, которые демонстративно работают «для себя» и горстки своих преданных поклонников. Мне хочется, чтобы мои картины увидели как можно больше людей в разных странах мира.

- Насколько я понимаю, на «Душке» вы впервые работали с российскими и украинскими продюсерами. Отличается ли их подход к кинопроизводству от методов западных коллег?

- Приступая к проекту, мы, конечно же, опасались, что наши партнеры с российской и украинской стороны могут оказаться безынициативными и что довольно много времени у нас будет уходить на различные согласования. Но на деле все оказалось вовсе не так страшно. Мы легко находили общий язык с продюсерами из СНГ, чьи методы работы мало чем отличались от практикуемых во всем мире, да и местные техническая команда и актерский коллектив подобрались у нас очень хорошие. Но вот о чем мне хочется сказать особо: когда российские и украинские члены съемочной группы делали что-нибудь не так, они как-то странно замирали, словно ожидая, что на них сейчас кто-то будет кричать. Ничего подобного на западноевропейских съемочных площадках вы не увидите, поверьте мне на слово.

- Довольно существенное место в вашей картине занимает проблема языкового барьера, осложняющего отношения между Бобом и Душкой. Не испытывали ли вы схожих трудностей, снимая часть фильма в чужой стране и на чужом языке?

- Поначалу проблемы с коммуникацией действительно иногда возникали. К счастью, нам помогали очень хорошие переводчики. А потом мы достигли такого уровня взаимопонимания, когда члены съемочной группы могли легко угадывать мои мысли по отдельным словам, жестам и даже по выражению лица. Словом, языковой барьер не стал для нас препятствием, чему в немалой степени способствовало и совсем небольшое количество русскоязычных диалогов.

- В связи с этим хотелось бы узнать, какую роль вы отводите в своих фильмах слову? Обладает ли оно для вас тем же значением, что и визуальный образ, или подчинено ему?

- Для меня кино — это прежде всего визуальное искусство. Для телесериалов обилие диалогов — в порядке вещей, но в кинематографе добиваться желаемого драматического эффекта следует с помощью изобразительных средств. Если же ты не можешь должным образом построить кадр, то никакие, даже самые правильные слова не помогут тебе это исправить. В моих фильмах слово по отношению к зримому образу несет не более чем вспомогательную функцию. Как сказал один из ваших поэтов, «Мысль изреченная есть ложь».

- 4 октября фильм «Душка» вышел в прокат в Голландии. Довольны ли вы кассовыми сборами этой картины на вашей родине?

- Не совсем. Впрочем, в голландских кинотеатрах «Душка» идет не хуже, чем любой другой фильм, снятый в схожей манере. Просто, как я говорил ранее, спрос на такие картины в моей стране совсем невелик, и с этим ничего не поделаешь. Видимо, сказывается наследие кальвинизма, выражающееся в том, что публика практически не может воспринимать видеоряд без диалогов. В уже упомянутой мной Италии или в России люди в гораздо большей степени готовы к восприятию зрительных образов; здесь, на мой взгляд, не обошлось без влияния католицизма и православия соответственно с их храмовой живописью. Скажем, в Амстердаме мой фильм «Стрелочник» шел три недели, а в Риме — три года. Хорошо, что не наоборот. Голландия все-таки очень маленькая страна. И кинозалов в ней всего около 400.

- И шесть из них принадлежат вам. Насколько успешно развивается ваш бизнес в сфере кинопоказа?

- Мне принадлежат два кинотеатра (один на два, другой на четыре зала) в моем родном Утрехте (один из них располагается в здании, где раньше находился полицейский участок). В основном в них демонстрируются европейские арт-хаусные картины и фильмы американских независимых студий. На недостаток посетителей мы не жалуемся. Дело в том, что Утрехт — университетский город, а арт-хаусным кино во всем мире чаще всего интересуются именно студенты (в Голландии, если быть до конца точным,— студентки). Впрочем, как и в обычном мультиплексе, существенная часть выручки формируется и за счет работы кафе и ресторанов, расположенных на территории моих площадок. Отказываться от этих доходов не будет ни один показчик. Бизнес есть бизнес.

- И последний вопрос: чего нам ждать в ближайшее время от Стеллинга-режиссера?

- Я всерьез планирую снять фильм в вашей стране. Скорее всего, это будет российско-голландская копродукция. Уже ведутся соответствующие переговоры, но обсуждать данный проект пока рано. Ясно одно: этой ленте нельзя будет дать четкого жанрового определения. В жанровом кино мне работать неинтересно, там и без меня рук хватает.