Завершена работа над картиной Сергея Говорухина «Никто, кроме нас…», рассказывающей о малоизвестной, хотя и длившейся шесть лет войне в Таджикистане, непосредственное участие в которой принимали российские вооруженные силы. Речь в фильме идет о взаимоотношениях военного корреспондента Евгения Левашова и Наташи — женщины, которую он искал всю жизнь, а нашел за несколько недель до очередной командировки на войну. Левашов вполне может избежать поездки, но все же отправляется в горячую точку. Потому что понимает, что любовь и нравственный выбор неразрывно связаны между собой и что та же Наташа не позволит ему поступить иначе…
О работе над лентой «Никто, кроме нас…» корреспонденту журнала «Кинобизнес сегодня» рассказал ее режиссер, продюсер и автор сценария Сергей Говорухин.

Сергей Некрасов. Сергей Станиславович, отечественным любителям кино вы до сих пор были известны главным образом как автор документальной художественно-публицистической ленты «Прокляты и забыты». Почему в своей новой работе вы решили рассказать о современных войнах России языком игрового кино?

Сергей Говорухин. Прежде всего, я хочу сказать, что наша картина не о войне, а о любви. О любви во всеобъемлющем смысле этого слова: о чувстве, которое молодые люди испытывают друг к другу, и о любви солдат к своей Родине, как это ни странно звучит сегодня. Наверное, о любви можно рассказать и языком документалистики, но средствами игрового кино это можно сделать гораздо реалистичнее. Да и мне стали тесны рамки документального кинематографа, именно поэтому я решил попробовать свои силы в качестве режиссера-игровика.

- В основу фильма «Никто, кроме нас…» положена ваша одноименная книга. Как вы подходили к ее экранизации?

- «Никто, кроме нас…» — это название сборника моей прозы. Так же называется и завершающая его повесть (она написана в 2003 году), по которой и поставлен фильм. Экранизировал ее я достаточно близко к тексту, хотя, конечно, не мог не внести некоторые изменения по сравнению с первоисточником. Сценарий  в 2005 году я писал около четырех месяцев, а всего на работу над ним, включая окончательное «доведение до ума», ушло где-то полгода. То, без чего можно было обойтись, безжалостно вырезалось… Поправки в сценарий я вносил и во время съемочного периода, иногда буквально на ходу.

- В титрах указано, что в работе над сценарием «Никто, кроме нас…» также принимали участие Антонида Тропинина и Сергей Шархель. Кто эти люди и каков был их вклад  в создание кинодраматургической основы фильма?

- Тоня Тропинина вместе со мной расписывала драматургическую часть повести. На ее долю выпало немало черновой работы, и я очень благодарен ей за помощь. А Сергей Шархель — это майор Главного разведывательного управления Министерства обороны РФ, который много лет провел в Таджикистане, где разворачивается одна из сюжетных линий фильма, и в Афганистане. При его участии создавалась «военная часть» нашего сценария. У меня, разумеется, есть и свой собственный опыт работы в зоне военных действий (в том числе и в Таджикистане), но я был военным корреспондентом, а Сергей — боевой офицер. С его помощью нам удалось избежать многих ляпов, воспроизвести на экране сам дух того времени (в нашем фильме описываются события 14-летней давности) и лучше понять существовавшую в то время геополитическую обстановку.

- Производство фильма осуществил продюсерский центр «Возвращение — ХХ век». Расскажите, пожалуйста, об этой компании.

- Кинокомпания «Возвращение — ХХ век», которой я руковожу, была образована около семи лет назад. Вначале мы занимались производством документальных картин и фильмов-концертов (постановки такого рода, относящиеся к практически забытому сегодня жанру, мы, как мне кажется, делали весьма качественно). «Никто, кроме нас…» — первый масштабный игровой проект нашего продюсерского центра.

- Кроме вас продюсером картины стал Борис Ротенберг. Как распределялись обязанности между вами?

- Борис по большей части подстраховывал нас в финансовом отношении. Именно благодаря ему мы никогда не простаивали из-за отсутствия средств. Я же занимался тем, что было связано с творческими вопросами. Деньги, конечно же, искали мы оба, но в тех случаях, когда мои возможности исчерпывались, он делал все для того, чтобы работа над проектом продолжалась. Борис не профессиональный кинематографист. Но это в нашем деле не главное. Сейчас в российском кино не так уж много продюсеров-профессионалов (хотя многие себя таковыми считают). Куда важнее то, что Борис — умный, образованный и деятельный человек, переживающий за общее дело. Для картины, поверьте, это значит гораздо больше, чем наличие диплома какого-либо учебного заведения или служебного удостоверения. Работать с Борисом  было  комфортно. Он на меня не давил, и поэтому постпродакшн занял ровно столько времени, сколько мне было нужно. Работай я с кем-то другим, фильм вышел бы, наверное, на год раньше, но на качестве ленты это сказалось бы не лучшим образом.

- Как проходил кастинг картины? Писали ли вы сценарий специально под кого-либо из участвовавших в фильме актеров?

- Ни под кого конкретно я ни одной роли не писал. На кастинге огромную помощь мне оказала мой ассистент по актерам Антонина Карташова. Она набрала примерно 80 процентов актерского состава. Должен сказать, что не все мои желания осуществились. Мне, например, хотелось поработать с Анной Каменковой, Евгением Киндиновым и с не очень  известным, но замечательным актером Игорем Охлупиным (он работает в Театре имени Вл. Маяковского). Но Киндинов был болен, Каменкова отказалась сниматься, так как роль показалась ей маленькой (впрочем, она, может быть, и правильно сделала, поскольку в окончательный вариант картины ее роль все равно не вошла), да и с Охлупиным у нас в результате «не сложилось». Но несмотря на все эти трудности актерский состав на нашем проекте сложился хороший, хотя и не очень, как принято сейчас говорить, «медийный». Исключение составляла разве что Маша Миронова, которая  сыграла у нас Наташу; правда, когда Маша начинала работу над этой ролью, она еще не была так известна, как сейчас. Ну а главную роль в фильме «Никто, кроме нас…» исполнил актер МХТ имени А. П. Чехова Сергей Шнырев. На мой взгляд, он отработал просто замечательно.

- Почему вы решили сами исполнить роль отца главного героя?

- Маниакального желания сыграть эту роль у меня, прямо скажем, не было. Но Тоня Карташова предложила мне взяться за эту роль, и я согласился. Не могу сказать, что это далось мне очень легко. Начнем с того, что многое в этой роли зависело от взгляда героя. Чтобы достичь максимального эффекта, требовалось практически не моргать перед камерой. Я же моргаю часто. Да и под светом софитов я чувствовал себя не слишком-то  уютно. Ну а когда с грехом пополам справился с ролью, то еще больше стал преклоняться перед профессией актера, понимая, какой это адский труд.

- Крошечную роль аккордеониста в подземном переходе вы доверили известному отечественному режиссеру-документалисту Андрею Осипову. Охотно ли он согласился на это предложение?

- Андрей был художественным руководителем нашего проекта и, что называется, был всегда под рукой. Этого эпизода, кстати сказать, в повести не было. Однажды я шел по подземному переходу и вдруг увидел аккордеониста, у которого были такие глаза, что с первого взгляда нельзя было понять: слепой он или зрячий. Мне показалось, что такой эпизод усилит эмоциональную составляющую картины. Я связался с музыкантом и пригласил его на съемки, но он почему-то отказался. Андрей же согласился и отлично справился с ролью: его василькового цвета глаза на добром и даже отчасти блаженном лице производят неизгладимое впечатление. К тому же, как оказалось, он когда-то учился в музыкальной школе по классу аккордеона. Так что все сошлось одно к одному!
В кино, надо сказать, очень многое решает случай. Раньше я с некоторым недоверием относился к разным кинематографическим байкам, но теперь убежден, что бо’льшая их часть — правда. Приведу лишь один пример. Когда мы снимали военные сцены в горах, у меня в группе из 25 человек было 10 артистов и 15 разведчиков из 201-й дивизии, дислоцированной в Душанбе. Так вот, фамилию одного из военных — Андрея Сафронова — я даже включил в начальные титры фильма. Он играл лучше, чем многие наши артисты, хотя, чтобы достичь  серьезных результатов в кино, ему, конечно, еще многому надо учиться. Надеюсь, что с нашей легкой руки его кинематографическая карьера будет продолжена.

- В последнее время в профессиональной прессе немало говорится о том, что гонорары актеров и кинематографических работников «второго звена» в России сейчас необоснованно завышены. Согласны ли вы с этими утверждениями?

- Абсолютно! Причем завышены гонорары не столько актеров и технических работников, сколько, прежде всего, операторов и операторских групп. Настоящих мастеров среди них единицы, подавляющее же большинство исхалтурились и снимают исключительно «левой ногой». Все хотят только денег, но ни в коем случае не желают отвечать ни за качество, ни за художественное решение фильма.
Окупаются ли наши картины? Окупаются главным образом лишь те проекты, за которыми стоят рекламные ресурсы телеканалов. Чаще всего, вложив в производство ленты $2.5 млн, можно рассчитывать лишь на то, что тебе в лучшем случае удастся вернуть $1 млн. А ведь есть еще и расходы на продвижение картины! Откуда же взялись существующие сегодня гонорары и расценки?! Объяснить это невозможно. Я просто не понимаю, как можно платить актеру по $5 тыс. за съемочный день, если общий бюджет постановки — $1.5 млн. Нам, к счастью, удалось избежать такого рода проблем. Вот только вначале я совершил глупость, согласившись выплачивать оператору Илье Демину и его команде, включая гримеров, необоснованно завышенные гонорары, но потом мне все-таки пришлось отказаться от их услуг. И, кстати сказать, сменившие их специалисты (новым оператором-постановщиком стал Сергей Зубиков, который и отснял большую часть материала) были ничем не хуже (а во многом даже и лучше!); финансовые же их запросы были достаточно умеренными…

- Каков бюджет фильма «Никто, кроме нас…»? Какая статья расходов стала основной?

- Больше всего нам пришлось заплатить за мою неопытность (улыбается): из-за этого мы выплачивали слишком высокие гонорары и снимали эпизоды, от которых, как потом выяснилось, надо было отказаться еще во время разработки сценария, и т. д. Много сил и средств заняла у нас долгая экспедиция в Таджикистан (если бы нам не помогала людьми и техникой армия, то не знаю, как бы мы вообще справились со съемками). Производственный бюджет картины составил $2.5 млн, из которых $500 тыс. мы получили от Федерального агентства по культуре и кинематографии, кроме того довольно существенные средства нам выделило Правительство Московской области.

- Где и когда прошли съемки картины?

- Мы начали снимать в Москве в феврале 2006 года, а летом уехали на два месяца в Таджикистан. Осенью у нас была экспедиция в Крым, а затем — до следующего февраля — мы ждали, пока пойдет снег, чтобы доснять оставшиеся сцены. Эпизоды, действие которых по сюжету разворачивается на Севере, мы отсняли в Подмосковье. Так что съемочный период длился у нас практически год.

- В 2007 году картина «Никто, кроме нас…» получила диплом V фестиваля отечественного кино «Московская премьера» за лучшую презентацию кинопроекта, а в 2008-м (еще будучи незавершенной) — приз за лучший дебют на VII фестивале «Кинолетопись», проводившемся в Киеве. Как вы считаете, влияют ли фестивальные награды на прокатную судьбу фильма?

- К сожалению, нет! Фестивальные награды и кассовые сборы фильма в нашей стране существуют словно бы в двух параллельных плоскостях. Исключение составляют разве что призы «Кинотавра». Конечно, если отечественная картина получит Каннскую «ветвь», Берлинского «медведя» или Венецианского «льва», то эти награды могут повлиять на ее продажи за рубеж. Но даже в этом случае сборы российского фильма на Родине могут оказаться весьма скромными.
Впрочем, не поймите меня превратно. Победа на фестивале — это признание творческих заслуг, и мне, конечно же, небезразличны награды, которых была удостоена наша картина. Но они вряд ли повлияют на результаты ее проката.

- А  определился  ли уже прокатчик картины?

- Дистрибьютора в привычном смысле слова у нашей картины до недавнего времени не было. Нами было достигнуто соглашение, что фильм в своих кинотеатрах будет ограниченно прокатывать компания «Парадиз». У нас также есть договоренности с «Мособлкино», а также с рядом региональных кинотеатров. Нашим потенциальным дистрибьютором сегодня является кинокомпания «Мост-Медиа».

- И неизбежный вопрос — о творческих планах. Собираетесь ли вы продолжать снимать игровое кино или планируете вернуться к документалистике?

- Нашим новым проектом станет экранизация другой моей повести. Объясняется это, разумеется, вовсе не тем, что в качестве литературного первоисточника я признаю только собственную прозу. Мы довольно долго искали интересный сценарий, но ничего подходящего так и не нашли. В конце концов взяли мою повесть «Мутный материк» (картина будет носить другое название; оно пока не определено) и адаптировали ее для кинематографа, переписав сценарий под современные реалии (в повести описывались события 20-летней давности). Это будет камерная драма о невостребованности художника. Эта тема, как мне кажется, сегодня более чем актуальна. Снимать картину, скорее всего, будет режиссер Валерий Рубинчик. Я же на этом проекте возьму на себя  функции сценариста и продюсера. Производство фильма осуществит кинокомпания «Возвращение — ХХ век». Мы, кстати, в декабре прошлого года выиграли соответствующий конкурс, по итогам которого Федеральное агентство по культуре и кинематографии должно было выделить нам $1,2 млн на производство картины. Надеюсь, что ведомство, ставшее преемником Роскультуры, останется верным данным обязательствам. Что же касается документалистики, то у меня есть несколько задумок и в этой области, но говорить о них пока преждевременно.